Достойны ли мы памяти Ф.Горепекина?


Достойны ли мы памяти Ф. Горепекина?

04.07.2012 11:44 | Автор: Абу ГАДАБОРШЕВ
http://gazeta-serdalo.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=2147:2012-07-04-08-44-51&catid=2:politic&Itemid=9



Удивительно легкомысленно относимся мы к своему прошлому. Особенно к далекому прошлому. Нет, громких фраз произносится много и главная из них - без прошлого нет будущего. В ней содержится призыв помнить и соблюдать обычаи предков. Временная граница обращения в прошлое здесь 100 лет, максимум - 150.





С давних пор исследователи Кавказа с похвалой отзывались о таком нашем качестве, как сохранение в устной памяти имен семи поколений предков. Но ведь понятие прошлого народа, его истории гораздо шире, чем сохранение и соблюдение обычаев, или знание имен предков! В принципе, похвально и то, и другое, вот только история народа это не только 100-150 лет, а тысячелетия. К сожалению, ингушам и чеченцам не повезло в том смысле, что у нас в последние века не было своей письменности, а следовательно, и нет своих письменных свидетельств нашей истории. Приходится довольствоваться тем, что считают нужным открыть нам о нашем далеком прошлом грузинские и армянские историки. Не говорю о последних двухстах годах, когда об ингушах и чеченцах стали появляться письменные свидетельства в России. Почему я сомневаюсь в том, что грузинские и армянские историки, возможно, не все открывают нам о нашем прошлом. В начале 2000-х годов приезжал в Ингушетию грузинский ученый-историк, бацбиец (ингуш по происхождению) по фамилии Шавхелашвили. Обивая пороги чиновничьих кабинетов, он говорил, что в архивах Грузии есть огромное количество материалов по древней истории ингушей и он готов их оттуда выбрать. Но для этого, естественно, нужна материальная и иная поддержка со стороны Республики Ингушетия. Шавхелашвили не был услышан нашими высоколобыми чиновниками и уехал в Грузию не солоно хлебавши.

Мы легко делаем то, что не требует особых усилий, лежит на поверхности. Так, в 90-е годы прошлого века, благодаря фи нансовой поддержке Микаила Гуцериева, были переизданы, вышедшие в 20-е годы за рубежом, книги о Дикой дивизии и ингушском конном полке этой дивизии. Тогда все ингуши взахлеб читали о подвигах наших дедов и прадедов, с любовью и восхищением описанных Брешко-Брешковским и Марковым. Кто знает, что бы еще мы узнали о себе, поддержи мы тогда Шавхелашвили?! Наверное, люди, в чьей компетенции было это дело, подумали: это когда будет, пока он выберет все из архивов пройдет вечность, вот если бы здесь и сейчас… Что и говорить, терпение и умение ждать никогда не были нашими отличительными свойствами! Впрочем, как и умение работать системно, просчитывая свои действия на ходы вперед. И это наносит непоправимый ущерб нашему прошлому и настоящему.

Наша беда в том, что у нас нет профессиональных ученых-историков, занимающихся исследованиями нашего далекого прошлого. Насколько мне известно, этим занимаются несколько человек на любительском уровне, если можно так сказать. Это отставной полковник советской армии Руслан Плиев, ищущий языковые параллели в современном ингушском языке и языке античных этрусков. Старейший журналист Ингушетии Микаил Мазиев сопоставляет наш язык с шумерским и утверждает, что на этой основе свободно читает и переводит шумерские тексты. Нужно еще назвать отставного полковника медицинской службы Юсупа Темирханова, который на серьезном уровне занимается проблемами древней истории некоторых народов Северного Кавказа и ингушей в том числе.

Казалось бы, чего проще: нет современных ученых, прибегните к помощи предшественников. Известнейший наш исследователь и краевед Берснако Газиков вот уже многие годы говорит нам, убеждает нас: «Бесценные исследования нашего далекого прошлого содержатся в трудах Фомы Ивановича Горепекина. Давайте соберем их, издадим, сделаем доступными научной общественности и Ингушетии, и России в целом». Но эти призывы остаются гласом вопиющего в пустыне. И опять приходится говорить о нашем нежелании или не умении действовать системно, терпеливо, с учетом дальней перспективы. Вот если бы Б. Газиков положил перед нами готовые рукописи этого ученого, наверняка у всех загорелись бы глаза и тут же приняли решение издать их. Но сделать это одному Б. Газикову не по силам, несмотря на все его желания и энтузиазм. Наша газета опубликовала обширный материал краеведа о Ф.И. Горепекине. Тем не менее, считаю необходимым напомнить читателям некоторые сведения из этой публикации. И тогда нам станут понятны масштаб личности ученого, значения совершенного им научного подвига и то, почему Б. Газикову нужна всесторонняя поддержка.

Фома Иванович Горепекин родился 7 июля 1874 года в станице Ессентукской (ныне г. Ессентуки Ставропольского края). Не имея специального образования (окончил лесное училище), с 1898 года, в течение почти 30 лет проводил научную работу по исследованию народов и природы Кавказа. Не будем останавливаться на его деятельности по изучению природы, а сразу перейдем к тому, что в данный момент нас интересует больше всего. Как отмечает Б. Газиков, самым главным делом его жизни было глубокое и всестороннее исследование истории ингушского народа. Его интерес к тому был настолько велик, что он в совершенстве овладел ингушским языком. Далее Б. Газиков сообщает: «В 1912 году представитель Лондонской Королевской Академии профессор сэр Ричмонд, близко знакомый с трудами Ф.И. Горепекина, писал: «Народ этот – ингуши - стал для честного труженика, человека русского, его родственным. Стал он родственным не по плоти, а по тем заботам о бытии этой темной народной большой семьи, которая ущемила крепкими клещами мозг скромного, кропотливого труженика, которая не дает покоя ему ни днем, ни ночью уже в продолжение не менее 15 лет…»

Откуда и как все это стало известно в Лондоне столь известному человеку?

Дело в том, что интерес Ф.И. Горепекина к истории маленького ингушского народа, его далеко идущие выводы о происхождении этого народа не были интересны тогдашним властям - ни местным, ни центральным. Его работа в этом направлении никем не финансировалась, все свои исследования по этому направлению он проводил за свой счет и в свободное от основной работы время. Это вынуждало Фому Ивановича искать поддержку за рубежами России, и он пересылал свои рукописи в Лондонскую Королевскую Академию. На этот момент они достигали шести тысяч писанных страниц.

В самом деле, разве могли найти понимание и поддержку у спесивой царской власти такие выводы ученого о диком, как она считала, народе: «Ключ к познанию наших предков, происхождения, первичной культуры, языка и др. сторон лежит на Кавказе и его хранит ингушско-чеченский народ, как осколок древних наших предков… Этим всем население Кавказа, а ингуши и чеченцы в особенности, приобретает особое значение в мировой этнографической науке».

Не получил Ф.И. Горепекин поддержку и у советской власти. В письме в академию наук СССР в 1929 году он писал: «Я, как автор оглашаемых трудов, проявляю полную надежду, что центральные правительственные органы СССР окажут полное содействие к осуществлению издания публикуемых работ…, чтобы я лично… нашел бы возможность жить и работать дальше на пользу науки и на культурное благо ингушско-чеченского народа, т. е. того народа, кому были отданы мои лучшие силы, мысли, здоровье и радости жизни…» Но и советской власти ингушский народ был не люб. Начиналась кампания по коллективизации сельского хозяйства, велась борьба с религией и в обоих случаях ингуши оказывали стойкое противодействие. Не получил Фома Иванович поддержку и на этот раз.

Фома Иванович Горепекин, судя по его письму в Академию наук СССР, в годы советской власти буквально бедствовал и голодал: «Публикуя об изложенном, я смело иду в открытый бой со всеми препятствиями, мнениями и сомнениями, и меня на пути осуществления достигнутого в науке не устрашит ни голод, ни козни людей - я верю и знаю, что выявленные мною в науке истины останутся вечны и непоколебимы, и я сойду с лица земли с полным сознанием исполненного долга научного, идейного, бескорыстного работника, честно оправдавшего имя, данное народом, как «Просветителя народа ингушей», искреннего и фанатичного преданного друга этого народа. В осуществлении этой идеи была цель моей жизни, она при жуткой и необычайной обстановке и мучениях голода давала мне энергию на борьбу за жизнь и за науку…»

Ф. И. Горепекин, посвятивший свою жизнь ингушскому народу, умер в нищете и безвестности. По словам
Б. Газикова, неизвестна даже точная дата его кончины. Предположительно, случилось это в начале 30-х годов.

А как чтим память этого выдающегося человека мы, сегодняшние ингуши?

Можно сказать, никак! Правда, говорят, его фамилия есть на открывшейся недавно Аллее славы. И это все! Почему в наших городах нет улиц, носящих имя Ф.И. Горепекина?! Разве не заслужил он, чтобы одна из улиц столицы Ингушетии Магаса носила его имя?! Почему бы, скажем, намечаемую к постройке в Магасе школу не назвать именем Ф.И.Горепекина, или уже существующие Назрановские гимназию или лицей? И это самое малое, чего заслужил этот замечательный человек и ученый!

А теперь о нашем отношении к творческому и научному наследию Ф.И.Горепекина. Пусть это прозвучит и резко, но иначе, чем преступным равнодушием его не назовешь. Список его рукописных работ, а их 37, это неисчерпаемый кладезь сведений о современной Ф.И. Горепекину и далекой прошлой жизни ингушей. Мы предприняли хотя бы малейшие попытки к их поиску? Мы обратились, может быть, в Лондонскую Королевскую Академию с запросом о том, сохранились ли у них рукописи Ф.И. Горепекина? Ни того, ни другого мы не сделали. И вина в этом, прежде всего, республиканского института гуманитарных исследований, который должен был бы инициировать и возглавить работу в этом направлении. Это он должен бить во все колокола, стучаться в двери кабинетов чиновников самого высокого ранга и требовать вывести из безвестности имя человека, которого наши отцы и деды называли просветителем народа ингушей, найти и опубликовать его бесценные для ингушского народа труды.

На мой взгляд, для этого нужно незамедлительно организовать горепекинский комитет (условное название) и создать фонд по изучению творческого и научного наследия Ф.И.Горепекина. Если мы это не сделаем, то надо сказать: «Дорогой и уважаемый Фома Иванович! Вы напрасно посвятили свою полную лишений и страданий жизнь ингушскому народу. Мы, потомки тех, кого вы знали и любили, оказались недостойны вас и ваших трудов. И нет нам прощения!»

Но мы наплевательски относимся не только к нашему прошлому и к тем, кто это прошлое пытался до нас донести. Мы не ценим и подвижническую, полную лишений деятельность наших современников. Я имею в виду того же Берснако Газигова. Вот уже сорок лет этот подлинный патриот своего народа по крупицам собирает сведения об ингушах в архивах Владикавказа, Тбилиси, Москвы, Германии… Издал несколько книг, опубликовав в них найденные материалы. По большей части приходилось и приходится делать всю работу за счет своих средств и свободного времени. Остается только поражаться его энтузиазму целеустремленности и упорству! И как мы ценим труд этого замечательного человека, краеведа и исследователя? На презентациях изданных им книг говорится много красивых слов. Но от слов сыт не будешь, ими не накормишь свою семью. Вот уже три(!) года Берснако Газиков не работает и не может трудоустроиться. В этом он во многом повторяет судьбу открытого им для нас Ф.И. Горепекина, который также бедствовал в советское время. Но если Фома Иванович был в немилости ингушей, то за что страдают Б. Газиков и его семья в родной Ингушетии?!




"СЕРДАЛО" - Общенациональная Газета Республики Ингушетия



Честно говоря,для  меня было новостью то,что Б.Газиков-безработный,справедливости ради,необходимо отметить его неустанные труды,в поисках затерявшихся где-бы то ни было сведений о нашем народе.